Бывают такие счастливые дни, когда солнце светит вполне по-летнему, встречный ветер не пытается уронить велосипед, и впереди человек-арбузик крутит головой во все стороны, наслаждаясь поездкой в новом, небесно-мятном кресле за спиной у папы, а где-то за дюнами гудят настоящие гонки.

И вот мы едем: 12 километров туда, 12 обратно и дорога на трек между огромных песчаных дюн, пахучих сосен и моря поднимается все выше и выше, и вот я уже далеко позади, с трудом нажимаю педали и дышу, как почтовый конь.


Мы забираемся на крышу прямо над боксами, и смотрим, как приезжают машины, какой-то сложный набор ритуалов — кому-то меняют колеса (вовсе не так быстро, как в мультике), кому-то льют бензин — медленно, канистру за канистрой. Подбегает сменный гонщик, помогает вылезти товарищу, занимает его место, а товарищ теперь аккуратно и бережно запихивает в кабину торчащие, как у надутой воздухом рекламной фигуры руки-ноги-шлем в машину. Фотографы щелкают объективами в лицо тренерам и механикам, кто-то заклеивает лентами скотча капот. Мы с другими зрителями бегаем по крыше боксов, надеясь разглядеть детали, но всегда, конечно опаздываем к началу, и все самое яркое попадает не в наш кадр.


Солнце ушло и холодный ветер гонит нас обратно. 12 километров под горку настраивают на романтический лад и я так сильно пялюсь по сторонам, что едва не врезаюсь в мотороллер. Макс заснул и его голова болтается, как сдувшийся, но привязанный на ниточке шарик. По пути мы закупаемся в селедочном ларьке треской в кляре и о боже!! угрем (почему, почему я потратила пол года своей жизни на глупую селедку?). Проснувшийся Макс дрожит ледяными ногами и не может идти (он-то, бедняга не крутил педали и замерз-затек). Так что мы заворачиваем его во всю найденную в доме шерсть и кормим треской. В этот момент небо разражается дождем.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *