В конце мая в Барселоне проходила большая конференция по K8S (это такая штуковина, которой работает работу Федор) и мы решили совместить приятное с полезным, сели на хвоста и полетели все вместе, взяв всего день отпуска и получив 4 дня каникул. В Нидерландах выдался ужасно холодный май, и очень хотелось погреться.

Температура воздуха +21, вода +18, но все равно лучше, чем дома.

Улетали мы с трудом, и день (и кругленькую сумму денег) потеряли на скандале с авиакомпанией, которая потребовала у нас российский паспорт в дополнение к нашим ID-картам (сразу скажу, что согласно миграционному законодательству Нидерландов, для перемещения внутри Европы достаточно таких ID, как у нас, так что это была выдумка авиакомпании, о которой к тому же они забыли уведомить на своем сайте — будем еще ругаться и требовать деньги).

Разумеется, все красивые фото сделал Федор

Барселона с прошлых разов совсем забылась, на новый голландский взгляд показалась огромной. Все вокруг желтое, шумное, страшно покоцанное, но с намеком на былое величие. С одной стороны — мусор, тротуары мочой пахнут и бомжи на лавках. С другой — все тебя хватают, разговаривают, даже в отеле, как будто нет между нами дистанции, раздражаются искренне, улыбаются впрочем тоже — оказалось, что спонтанность чудная вещь, и южный темперамент, который я никогда не понимала, после северной сдержанности вызывает тепло и улыбку, чувствуешь какую-то неформальную, неожиданную близость, от которой уже отвык. 

Шли. шли, и вдруг слышу — джаз! Главное такой прямо чистый Чарли Паркер! Подошли поближе — ан нет, просто ребята лобают в переулке, дети вокруг скачут, соседи выпивают-чокаются, милота.


Пока Федор умнел на конференции, по старой привычки пошли на море. Барселонета не приглянулась совсем, наш песочек нежнее, белее, чище, повсюду почему-то тянет травой, шум-гам (посеяли опять же МакКвина, осадочек). Вода градусов 18, воздух 21, Макс купаться отказался, а я поплавала.

Пока песок не съел все авто
Страдалец, опечаленный потерей МакКвина, утешается в маминых босоножках
На набережной Барселонеты. — через дорогу от нас умопомрачительной красоты хор старушек поет что-то народное, пляшет какая-то локальная пати — по ощущением, дом престарелых что-то весело отмечает.


На следующий день совершила подвиг: отказалась от любых подвигов. Плюнула на одетых гостей конференции в нашем отеле, которые вместо того, чтобы учиться или там митинговать, топтались все время в двух шагах от бассейна, что-то бесконечно жевали. Расположилась на пустых шезлонгах, проплавали до обеда — Макс играл в самолеты один, а я как белый человек загорала. Много думала — в первую очередь о том, что маму надо беречь. И нафиг эти приключения, присмотреться надо к отдыху «все включено» — потому что даже за эти пол спокойных дня, когда Макса не надо было контролировать на предмет утопления-убегания-приставания к незнакомым людям-выбегания на дорогу-разбивания стеклянного-и много того, что вызывает рыдания невыносимой громкости у человека в кризисе 3 лет, даже за эти пол дня я зарядила пустую совсем свою батарейку примерно на треть! 

Научили ребеночка ручному футболу и шахматам. Я серьезно.
Пока катались на метро, научили ребенка играть в «камень, ножницы, бумага», очень удобно, всегда под рукой.
Возможно кто-то уже сомневается, но у меня тоже есть ноги. Ноги, как положено, лежат у бассейна.

Забрались на гору на фуникулере (не ту, где замок, другую). Бродили по парку, показывали Максу головастиков в прудах, Макс полюбил слово головастики: головастики, головастики, головастики. Назвал добытого на конференции папой пупса-сумоиста — головастиком. Потом подумал еще немного, и рассказал что жена у Головастика — королева, женсчина, он ее себе добыл.


Смотрели на порт, на гигантские корабли, на песчаный город, на тучу, которая наползла в честь завтрашнего дождя. Думала: «Барселона — город в горах», а море уже не самая выпирающая ее часть (потому что у нас свое). На макушке города — шикарный отель, высокомерно глядит на людей-муравьишек внизу. Встретили фотосессию ауди, поймавшую свое закатное солнце, хоть ничто уже и не предвещало. И веселую вечеринку 70+ для богатеньких, девушки улыбались фотографам, скидывая с каждым кадром по десятку лет, ей богу. Пропустили автобус. Пока ждали следующего, за спиной на переплетение улиц внизу упал теплый, латунный свет, вертеть головой было лень, но мы узнали по верхушкам деревьев. Придумала отличный заход для сборника рассказов: пока ждали следующего. Пока ждали следующего, пришел еще пока молодой Альберт Эйнштейн в стеганом пальто, соль и перец в волосах, в руках — струнный квартет Моцарта, маленький радиоприемник, как дедушка любил, с антенной. Мы подвинулись на скамейке, а он рассмеялся, молодым, беззаботным смехом. Лучший концерт классической музыки, что мог бы произойти.

Дерево корнями наружу
Прекрасное: седина, как она есть, чистый бодипозитив.
Коварный тип к рукам прилип

В гостинице рухнули спать, замертво. Багажа у нас нет, так что купленная в честь моего визита бутылка розового вина обязана быть выпитой. А силы взять где? Так и стоит в холодильнике, укоряет, и Федя зыркает строго, почему все трезвые третий день.

Честно говоря, океанариум Барселоны, когда-то один из самых крупных в Европе, сегодня как-то не але, Генуя, Монако, и даже московские оба два- куда серьезнее.
Никто не уйдет без рыбы
А труба с акулами очень страшная, но удобная, не нашли только акулу-гитару, решили что ее съели менее творческие акулы.

Проснулись утром как дома: Барселону захватил проливной дождь. Поменяли все планы, отправились смотреть рыб. Пока ехали в метро, дождь превратился в крупный тяжелый ливень (а кто же берет с собой зонт или дождевик, когда едет в мае! из Нидерландов! погреться на солнышке! в Барселону!).  Наличные, кстати тоже никто не берет — так что когда в переходе добрый самаритянин предложил купить пару прекрасных одноразовых плащ-пакетов, мы только уныло пожали плечами и грустно пошутили про терминал. Самаритянин посмеялся и ушел, а через 5 минут вернулся, протягивая мне яркий зеленый пакет с накидкой — возьмите, это подарок. Мужчина ваш уж как-нибудь, а вам что же мокнуть — удивительная, встряхивающая, как пощечина, щедрость там, где ее совсем не ждешь.  Переживала этот маленький эпизод весь оставшийся день, сохранила теплым камушком о поездке.
Остаток дня шатались по улицам, наплевав на уставший дождь и мокрые ноги — Барселона из желтой стала черной, но не стихла, не сбавила темп. Узкие улицы выпивали и танцевали, торговцы зазывали в сувенирные лавки безошибочным «прьивет», человеческий поток тонкими ручейками обтекал Кафедральный собор, собираясь обратно в широкую реку возле больших магазинов Виа-Лайетаны. 


Улетали в обед, так что утром помчались показывать Максу Саграду. Это, говорит, что такое? Это дом такой, старый-старый! Ага, говорит умненький мальчик, у него наверное день рождения был, а я его не поздравил! Пошли поздравим. И действительно, спели Саграде «с днем рождения тебя», и Макс даже у нее глазки нашел и махал радостно, как бы компенсирую пропущенные предыдущие 137 праздников.

Больше всего мне понравилось вот что: как расширился мир. Раньше все иностранцы были на одно лицо — чужие, непонятные, опасные немного — потому что безъязыкость очень ограничивает, нивелирует до мебели, вымарывает из общей картинки. Не то чтобы я теперь как-то блестяще говорю по-английски, тут другое. Накопился большой опыт НЕ отверженности: я столько раз за этот год обращалась к людям за помощью, столько раз спрашивала, уточняла, разговаривала с незнакомцами, не знала правила, была новичком, слоном в посудной лавке и все это на корявом, безграмотном своем языке, у всех на виду — и ни разу, ни разу ничего мне за это не прилетело. Так что страх ушел и появилось чувство свободы (которое дается мне очень нелегко). Плюс, приросшая разговорная практика и длительное пребывание в среде, где все не так, как привык и вуаля — больше я не чувствую себя чужаком на чьем-то празднике жизни.  А там где нет страха, там появляется пространство для близости, возможность встретиться и узнать получше, оглядеться по сторонам, внимательнее и дружелюбнее, различия больше не представляют угрозы, не ставят под сомнения мой собственный, лично мне более подходящий уклад, их легче принимать.

И тогда видишь, как красивы эти потрескавшиеся от времени стены, сколько обаяния в громкой, отрывистой речи, как счастливы те, кого высокомерно причислил к беднякам.         

Рубрики: Общее

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *